Эдуард Шим
Охотники из лесу принесли маленького лисёнка. Тощий такой был, головастый, с белым галстучком и в чулочках. Поглядишь и скажешь: впроголодь жил.
Хозяйка, бабушка Поля, как увидела, – сразу поперёк:
– Не пущу! Несите назад. Он у меня всех курчат передавит.
Кое-как уговорили всё-таки. Стал лисёнок жить во дворе, в старой собачьей будке.
Первые дни тишком сидел, носа не выказывал. Бабушка Поля, когда ему еду носила, наставляла со строгостью:
– Вот, вот… Так-то лучше! Хочешь жить у меня, – смирно сиди!
Но лисёнок скоро осмелел. Попривык. Начал из будки вылезать да всё дальше и дальше.
А во дворе у бабушки Поли – птичник. Живёт старуха небогато, работать уже не может и, чтоб перебиться, растит на продажу кур.
Весной посадила на яйца много квочек, да всё в разное время, и теперь собрались у неё и цыплята, и оперившиеся курчата, и почти взрослые петухи да куры.
И вот случилось так, что в маленьком тощем лисёнке всё-таки пробудился лесной хищник и позвал на охоту.
В полдень разомлевшие птицы купались в песке. Лисёнок из тёмной будки позыркивал на них зелёным глазом, а потом – шасть на двор и пополз.
Он полз, как настоящая большая лиса, – стлался по земле, перекатывался, и только лопатки ходили под шерстью.
И уж совсем приблизился к птицам.
И уже подобрал под себя лапы, чтобы вот сейчас, вот-вот, выстрелиться по ближней курице.
Он уже глазами взял её, хапнул.
И тут помешала муха.
Синяя, будто лакированная муха звякнула над землёй, и один молоденький петушок не поспел склюнуть её на лету, вскочил и за ней помчался.
Муха взвилась, петушок подскочил, опять промахнулся – и вдруг встал нос к носу с лисёнком.
Перед обалделым петухом горели два зелёных зрачка и дрожала, втягивала куричий дух мокрая, чёрная тюпка лисьего носа.
То ли растерялся петушок, то ли не разглядел впопыхах, но, не раздумывая, очень крепко, он взял да и кокнул по этой дрожащей тюпке.
Будто взорвался песок, петуха вбок бросило, а лисёнок, наддавая ходу, понёсся прочь.
Он визжал на бегу, а потом было слышно, как с разлёту он шмякнулся о заднюю стенку будки и смолк – видно, дочиста лишился голоса.
Очень худо кончилась для него первая охота.
И вот ведь как запоминаются такие уроки!
Даже когда подрос лисёнок, и то грозного петуха стороной обегал.
До слёз, бывало, смеялись наши деревенские: ходит по двору бабушки Поли чуть ли не матёрый лисовин, а как завидит Петькин хвост, – сломя голову бежит к будке, да еще повизгивает со страху.