Литература

Сергей Баруздин Этот рассказ не про рыбу, а про летучих мышей. А называется он так потому, что есть на свете такой крымский город Судак, сейчас довольно известный, а до войны, в годы моего детства, маленький, тихий, даже на город не похожий. Мне было десять лет, я был слишком длинным по росту, как заправский второгодник, и очень тощ по весу. Родители отправили меня на лето к своим знакомым в город Судак. Чтобы я закалялся на море, дышал здоровым крымским воздухом и вообще стал лучше, чем был на самом деле. Короче говоря, появился в моей жизни город Судак и одна из его окраин Немецкая слобода. Так звали в то время какую-то деревушку, что стояла рядом с морем и развалинами знаменитой Генуэзской крепости. И вот летучие мыши. Море, которое я увидел впервые, мне, конечно, понравилось. Можно было купаться и вообще это хорошо — море. Генуэзская крепость — чудо. Мы, мальчишки, собирали древние черепки и искали клады, которых не Читать онлайн

В Кении, довольно далеко от Найроби — столицы этой африканской страны, — пять-шесть часов езды на машине, познакомился я с одним любопытным человеком. Был он настоящий африканец из племени банту, но имя имел английское — Джек. Забавное имя, казалось мне, какое-то мальчишеское, хотя человек он был вполне солидный — за пятьдесят и вида серьезного. И занимался, как я понял, каким-то важным делом: наблюдал за пышным и красивым тропическим парком, лесом, садом — даже не знаю, как назвать эту огромную территорию, где были и лесные заросли и ухоженные джунгли, и степные поляны, и асфальтированные дороги, и посыпанные песком и кирпичной крошкой тропинки, и озера, и речка, и голые, выжженные солнцем высотки. Все было ухожено, чисто по-английски, подстрижено, песочком посыпано, подметено и снабжено бесчисленными указателями на всех перекрестках. Джек возил меня по этим своим огромным владениям, все время напоминал, что сейчас они не английские, а кенийские и сам он находится на государственной службе, и потрепанный его «шевроле», Читать онлайн

Сергей Баруздин Есть вороны, о которых я ничего хорошего рассказать не могу, а есть вороны. О воронах рассказывают всякие чудеса и всякие байки. Умный ворон. Мудрый ворон. Храбрый ворон. Это, пожалуй, близко к правде. Ну, а говорящий ворон, ворон-вещун, ворон — предсказатель судеб человеческих и прочее — это уже из баек и сказок, на которые каждый народ мастак. Я расскажу не байку, не сказку, а то, что видел сам — в Эстонии. Об эстонском вороне с человеческим именем Эндель. Однажды эстонский парнишка, которого зовут Эндель, нашел возле своего дома малого, черного как смоль вороненка. То ли из гнезда он выпал, то ли по другой причине попал в беду, но лежал вороненок на асфальте возле подъезда и взлететь никак не мог. Эндель принес вороненка домой, согрел, приютил, и вороненок прижился. И принял Энделя за своего. Мать скажет: — Эндель! Ну-ка, на минутку… Сын тут как тут и вороненок с ним, рядом. Отец попросит: — Эндель! Дай-ка Читать онлайн

Сергей Баруздин Зайчика у нас в поселке знают все. Ну, может быть, те не знают, кто еще не родился или родился вчера-позавчера. Да и как не знать лошадь, красивую, стройную, почти не стареющую, в поселке рядом со столицей, когда и в Москве, и в Подмосковье лошади сейчас — историческая достопримечательность. Зайчик — обычная русская лошадка, может быть, что-то взявшая от знаменитой лошади Пржевальского, но шоколадного цвета и с гривой и хвостом совсем светлыми. На вид Зайчик совсем молод, но я думаю, что ему лет под тридцать, не меньше. Двадцать лет я его знаю, а когда познакомился, он уже не был жеребенком, а работал по-взрослому, всерьез. И возчиков у него за это время сменилось немало, не меньше двадцати… Летом — с телегой, зимой — с санями Зайчик вывозит мусор и всякий хлам оттуда, куда никакая машина не проберется, и подвозит к любому дому, как бы ни оброс он лесом или садом, аккуратно, не задев ни кустика, Читать онлайн

Сергей Баруздин Зима в тот год выдалась такая суровая, какой в Подмосковье давно никто не помнил. То дожди в декабре и даже в январе, а тут прихватил мороз, как в Якутии: день — за тридцать, и второй — под тридцать, и опять — за тридцать. Морозы, конечно. Если бы не собака, с которой хочешь не хочешь надо гулять, я бы и на улицу не вылезал в такие дни. На даче тепло — дрова, печка! А на улице — борода к усам примерзает… Но что делать — приходится. Гуляем мы с собакой реже обычного, она свои дела делает быстро-быстро, на меня смотрит — мерзну ли я? А сама тоже мерзнет. Лапы греет на ходу, облизывает, а потом скорей назад, и дома уже долго слизывает ледышки с подушечек ног — очень уж они ей неприятны! На улице никого. Люди за воротами и то редко пробегают. Машины — реже. Кого в такой мороз да еще за городом на Читать онлайн

Эту историю узнал я в Латвии в небольшом поселке. Один рыбак решил купить поросенка. Узнал, что в соседнем поселке, за рекой Даугавой, у человека свинья опоросилась, и есть у него лишние поросята. Месяцев трех от роду. Сел рыбак в лодку, переплыл широкую в этих местах Даугаву, нашел нужного человека. — Говорят, лишние поросята у тебя есть? — спрашивает. — Есть. — Продашь? — А что ж не продать? Много ли нужно? — Да мне одного… — А-а! — сказал хозяин поросят, — так иди сам выбирай. Вон их у меня сколько, одиннадцать штук! — А дорого? — Да какой дорого! Почти бесплатно отдам! Двадцать рублей — чепуха. Что мне, свиноферму содержать! Я все же рыбак, а не свинопас… Пошли в сарай, отобрал рыбак самого шустрого поросенка, расплатился и стал собираться в обратный путь. Поросенок — бодрый, розовый, с пятачком, похожим на юбилейную медаль, повизжал-попищал, пока его от своих собратьев отняли и в мешок сунули, а Читать онлайн

Сергей Баруздин Обычно рассказы начинаются с конкретного действия. Например: «В небе светило солнце», или: «Это случилось в полдень», или: «Время клонилось к вечеру», или: «Над городом спустилась ночь». Могут быть и несколько иные варианты начала: «…а может быть, это были всего лишь маленькие звукоуловители, напряженно повернутые в мировое пространство, к источнику колебаний, недоступных для человеческого уха…» или, как у меня: «В небе светило солнце. А Владик Хвостиков имел некоторое отношение к отряду хоботных…» Но, увы, мне сейчас придется начать этот рассказ не с действия, а с рассказа о самом рассказе. Я придумал рассказ. Придумал название — «Дорогой товарищ слон». И подзаголовок — «Рассказ-сказка для детей и для взрослых». Когда рассказ был написан, я, как обычно, прочитал его самому моему близкому и дорогому мне старшему редактору. Не знаю, что сказала бы просто жена, но жена — старший редактор сказала так: — Мне не нравится… — Почему? — Слишком большой… — Но и слон — большой! — Читать онлайн

Сергей Баруздин Эх, дуб, дубок, Посмотри разок, Встряхни головой, Побеседуй со мной. Я тебя хвалю, Я тебя люблю, Ну, а больше всего Лишь его одного. Он, как ты, дубок, Так же ростом Высок, Так же крепок и мил, Только мне изменил… Это мне с детства запомнилось. С тридцатых годов. Как песни из кинофильмов. Песен тогда было много, хотя фильмов — мало. Но каждый фильм рождал песню, которую потом пели все мы — вся страна. Частушки о дубке никакого отношения к фильмам не имели. А запомнились, как другие. Запомнились по деревне, которая и сейчас осталась деревней, хотя ехать к ней с моей Новопесчаной ближе, чем в Зюзино или в Химки. В деревне Перекрестино я слышал эти частушки. Слышал в тридцать восьмом, когда мы думали об Испании и даже о мировой революции, но не знали, не ведали, что наступит сорок первый год… * * * — Дуб стоеросовый! — сказал он мне. — Дуб! Чего ты понимаешь! Читать онлайн

Сергей Баруздин — Леля! — А? Сейчас, тетя Паша! — Лелечка! — Тетя Дуся, сейчас! — Лель! Подсоби-ка, миленькая! — Сейчас! Она, Леля, такая. И подсобит и поможет всегда. Ее любят и хвалят, и в стенгазете в каждом номере что-нибудь о ней — хорошее. Правда, народу у них мало, и в стенгазете пишут про каждого. Она и сама пишет, как самая грамотная. Вот только рисовать и переписывать красиво заметки она не умеет. Это делает дядя Гриша — шофер. Дядя Гриша — единственный мужчина у них. Пожилой уже. У него дети и жена. Он всегда рассказывает о них по дороге, и Леля все знает в точности, потому что дядя Гриша одно и то же повторяет по многу раз. А остальные у них женщины — старые, не очень старые, как была мама, и не совсем старые, но и не молодые. Но все очень симпатичные. — Лельк, родненькая ты моя! Ну что ж ты, так и будешь всю Читать онлайн

Сергей Баруздин Когда его усаживали в машину, то люди, совершенно незнакомые, чужие, почему-то очень хотели понравиться ему, хлопотали вокруг шофера и женщины, которая поедет с ним, и он слышал отрывочно: «Вот, документы на Олега Караваева, возьмите»; «Товарищ водитель, если мальчику будет необходимо по нужде, так вы уж, пожалуйста…»; «И смотрите, чтоб не укачало его, в случае чего, пусть он задремлет и дайте ему подышать свежим воздухом, это помогает». Это были одни незнакомые голоса, а другие — их было два — отвечали: «Сделаем»; «Нет, не забуду»; «Документы, да»; «Да вы не беспокойтесь»; «В целости-сохранности довезем!». Уже потом он понял, что эти вторые — голоса шофера и женщины, которые провожали его всю дорогу. Он уже сел в машину — в настоящую «скорую помощь», только без крестов и надписей по бортам, — когда остающиеся мужчины и женщины опять бросились к нему: — Ну, счастливо тебе! — Устраивайся поудобнее, сынок! Целый час ехать… — Смотри шапку не расстегивай, а Читать онлайн