Литература

Людмила Петрушевская Жила-была совокупность ряпушек. Все они жили в воде и вступали между собой в контакт, как вступают все рыбки. Однажды на озеро приехал профессор и объяснил, что совокупность ряпушек называется популяцией. Но на этом все кончилось, поскольку популяция ряпушек вступила в контакт с популяцией щук. После чего популяция щук обратилась к профессору с вопросом как жить, потому что популяция ряпушек резко сократилась и есть стало нечего. – Существует популяция организмов, – отвечал профессор, – и в эту систему мы добавили хищника. И мы поймем, что через некоторое время популяция этих организмов уменьшится, согласно науке демографии. Существует шкала, – добавил профессор, – по которой популяция жертв будет какое-то время расти, а затем рост жертв резко уменьшится, и рост хищников тоже уменьшится. Сначала идет волна жертв, – объяснил профессор, – потом волна хищников, и жертв становится мало, но и хищников тоже становится мало. Система хищник-жертва должна демонстрировать колебания! – А как жить? – спросили хищники-щуки. – Читать онлайн

Людмила Петрушевская Как-то Иваныч решил полетать на парашюте и для этой цели полез на вышку. Он долго лез, лез, лез вверх, вышка была высокая. Потом Иваныч остановился передохнуть, подоил корову, попил молочка и опять стал карабкаться наверх. По пути Иваныч заночевал, утречком опять подоил близлежащую корову, выпил баночку молока и днем прибыл наверх, на склад парашютов. Пока он выбирал парашют покрепче, прилетел вертолет, сел сверху на вышку и начал мощно ее раскачивать туда-сюда. Иваныч сильно закричал «Шурши отсюда!», но из-за громкого стрекота крыльев вертолетчица ничего не услышала, только посмотрела на Иваныча сквозь свои огромные очки как ненормальная, а потом снялась и улетела. Иваныч страшно разволновался, подоил еще одну коровку при сильном крене вышки, даже умудрился выпить в таком качающемся положении баночку молока, после чего успокоился и стал подбирать себе парашют потолще. Иваныч выбрал себе парашют, вынул его из гнезда и полетел, только пятки засверкали. Он летел высоко, и народы приветствовали его, а потом парашют Иваныча Читать онлайн

Людмила Петрушевская Великан Василий никогда в жизни не лечился у докторов и очень хотел узнать, как это делается. Наконец он набрался храбрости и пришел к врачу. – На что жалуетесь? – спросил врач. – Я никогда ни на кого не жалуюсь, – ответил Василий. – Я не ябеда. – Вы меня не так поняли, – сказал доктор. – Мне жалуются обычно, что болит голова, или живот, или рука, или нога. – А локоть можно? – спросил Василий. – Можно и локоть, – ответил доктор. – Правда, он у меня болел давно – сто лет назад, – сказал Василий. – Сейчас посмотрим, – сказал доктор, сел в «Скорую помощь» и поехал вверх по руке Василия. Он долго ехал вверх по непроходимому лесу и наконец доехал до большой горы. – Вот тут у меня болело когда-то, – сказал Василий и показал на гору, – самый локоть. Доктор вышел из машины и принялся гулять по горе. Иногда он Читать онлайн

Одна добрая волшебница решила поселиться в театре, и не потому, что ей хотелось устраивать там чудеса, а просто потому, что ей надоело каждый вечер выколдовывать себе билет в театр. Она решила поселиться в театре, но долго не могла решить, в каком именно месте театра ей поселиться. Она хотела жить там, откуда лучше всего видно сцену – и, наконец, выбрала себе сцену. Она построила там хрустальный дворец с башней, поставила подогреваться чайник и стала ждать вечера, чтобы вдоволь полюбоваться спектаклем. Директор театра долго не мог примириться с мыслью, что на сцене у него живет колдунья, но поскольку сделать ничего было нельзя – волшебница не желала разговаривать с директором, – то директор театра наконец позволил волшебнице жить на сцене, только попросил ее стать невидимой вместе со своим дворцом. Волшебница была добрая старушка и согласилась стать невидимой, и единственное, что осталось видимым, – это ее чайник, из которого она время от времени наливала себе чаю. «Иначе, – говорила Читать онлайн

Людмила Петрушевская Жили-были дядя Ну и тетя Ох. Тетя Ох всегда говорила «Ох», а дядя Ну говорил только «Ну». Бывало, придет к ним почтальон и скажет: вам телеграмма! А тетя Ох вскрикнет: «Ох», а дядя Ну скажет только: «Ну!» Повадились ходить к ним соседи. Сначала одна соседка пришла за солью, говорит: «Дайте-ка мне соли». Тетя Ох сказала: «Ох» – и отдала всю соль. Соседка сказала: «Это все мне?» А дядя Ну ответил: «Ну». Тогда соседка взяла у них сахар, и какао, и пачку муки. Другой сосед пришел и взял рояль, еще один пришел и сказал: «Дайте-ка мне вашу картину», а третья соседка забрала стол и стулья на дачу. А тетя Ох каждый раз говорила только: «Ох», а дядя Ну отвечал: «Ну». Дошло дело до того, что в их квартире поселились люди: в одной комнате мужчина с овчаркой, а в другой две глухие старушки и трое неразлучных друзей. На кухне же шла настоящая война: там постоянно Читать онлайн

Людмила Петрушевская Один самовар буквально бросили и забыли, так получилось. Все лето этот самовар провел как гордость и украшение стола, слушал со всех сторон хвалебные речи и гордо пел свои песни каждый вечер в окружении чашек и блюдец, варенья и печенья. Говорили, что чай из самовара пахнет как-то по-особому, не то что из чайника, и дети специально ходили с корзиночками в лес за шишками, чтобы топить самовар, и это была целая история, раскочегарить самовар, целая наука, так просто к самовару было не подойти – иногда даже требовался старый сапог, до того доходило дело. А самовар был сверкающий, его нашли на чердаке и так начистили, что он выглядел как зеркало, причем кривое зеркало, перед которым хотелось корчить рожи, и все вокруг самовара весело смеялись, пели, пили чай и рассказывали смешные истории, а дети устраивали целые спектакли вечерами, под звездным небом, и никто не боялся комаров, поскольку дым самовара их отпугивал. Вот такой был этот самовар, гордость Читать онлайн

Людмила Петрушевская Однажды Паровоз очнулся посреди пути. Рядом тек ручей, шумели деревья, все двигалось, а Паровоз стоял как вкопанный. В чем было дело, он не знал. Вообще его разбудила Лопата Для Угля, которая громко сказала, что ржавеет, к сожалению. Что угля достаточно, вода есть, а толку никакого, стоп машина. Паровоз промолчал, возразить было нечего, он стоял, а Лопата все возражала, все постукивала, шебаршилась в куче угля, но сдвинуть Паровоз она была не в силах. Собственно говоря, до станции было совсем недалеко, минут пять, а там имелось все необходимое – машинисты, смазчики, обходчики, кочегары и помощники машинистов. Паровоз даже знал куда ехать: вперед. Но он вяло стоял, такие дела. И тут вдруг Паровоз захватил какой-то посторонний пассажир с двумя чемоданами и рюкзаком. Он прямо-таки взял Паровоз на абордаж, догнал, так ему, пассажиру, показалось. Пассажир закинул вещи в кабину машиниста на бегу (так ему показалось) и впрыгнул сам на ходу (ничего не понял в спешке). Он сел Читать онлайн

Людмила Петрушевская На одной полке стояли радио и глобус. Глобус молчал, а радио говорило не умолкая, и рассказывало про погоду, про уличное движение, про политику, и как солить грибы и сохранять рябину, и пело, шептало, выло и грохотало – и страшно надоело глобусу. Глобус говорил: – Как же ты мне надоела, болтливая коробка, старая трещотка, у меня гудит голова от тебя, пустая башка без мозгов, дудка, в которую все дудят кому не лень, а своего мнения нет и ума ни на грош! И он крутил головой от возмущения. А как раз напротив полки, на комоде, стояли часы и молча тикали, изображая на своем круглом лице усиленный труд. Иногда часы возражали глобусу, что ведь радио на работе, понял или нет? Оно пропадает буквально на службе, некогда слово лишнее произнести, мы с ним – тут часы делали оп-ля! и переходили на следующую цифру – мы с ним все время в труде, в напряжении, не то что некоторые Читать онлайн