Александр Пушкин

Тошней идиллии и холодней, чем ода, От злости мизантроп, от глупости поэт — Как страшно над тобой забавилась природа, Когда готовила на свет. Боишься ты людей, как черного недуга, О жалкий образец уродливой мечты!…

Откуда чудный шум, неистовые клики? Кого, куда зовут и бубны и тимпан? Что значат радостные лики И песни поселян? В их круге светлая свобода Прияла праздничный венок. Но двинулись толпы народа… Он приближается… Вот…

Толпа глухая, Крылатой новизны любовница слепая, Надменных баловней меняет каждый день, И с ступени на ступень Летят кумиры их, увенчанные ею.

То было вскоре после боя, Как счастье бросило героя, И рать побитая кругом Лежала…

Тимковский царствовал — и все твердили вслух, Что в свете не найдешь ослов подобных двух. Явился Бируков, за ним вослед Красовский: Ну право, их умней покойный был Тимковский!

Теснится средь толпы еврей сребролюбивый, Под буркою казак, Кавказа властелин, Болтливый грек и турок молчаливый, И важный перс, и хитрый армянин —

В раю, за грустным Ахероном, Зевая в рощице густой, Творец, любимый Аполлоном, Увидеть вздумал мир земной. То был писатель знаменитый, Известный русский весельчак, Насмешник, лаврами повитый, Денис, невежде бич и страх. «Позволь на время…

Хоть тяжело подчас в ней бремя, Телега на ходу легка; Ямщик лихой, седое время, Везет, не слезет с облучка. С утра садимся мы в телегу; Мы рады голову сломать И, презирая лень и негу,…

Твои догадки — сущий вздор: Моих стихов ты не проникнул. Я знаю, ты картежный вор, Но от вина ужель отвыкнул?

Твое соседство нам опасно, Хоть мило, может быть, оно — Так утверждаю не напрасно И доказать не мудрено. Твой дом, учтивая беседа И шутки с желчью пополам Напоминают живо нам И впрямь «Опасного соседа».