Железный крюк скрипит над колыбелью,
Луна глядит в окно на колыбель:
Луна склоняет лик и по ущелью,
Сквозь сумрак, тянет млечную кудель.
В горах светло. На дальнем горном кряже,
Весь на виду, чернеет скит армян.
Но встанет мгла из этой бледной пряжи —
Не разглядит засады караван.
Пора, пора, — уж стекла запотели!
Разбойник я… Да вот, на смену мне,
Сам ангел сна подходит к колыбели,
Чуть серебрясь при меркнущей луне.
〈1906—1908〉