Зеленая война
Книга: Д.Н.Мамин-Сибиряк. Избранные произведения для детей
Государственное Издательство Детской Литературы, Москва, 1962
OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 27 апреля 2002 года
I
— Братцы, вот я! — весело крикнул Репей, выглядывая из земли зеленой
почкой. — Ух, как долго я спал!.. Здравствуйте, братцы!
Когда он посмотрел кругом, то понял, почему никто не откликнулся: он
выглянул из земли почти первый. Только кое-где еще начинали показываться
зелененькие усики безымянной травки. Впрочем, у самого забора уже росла
острая крапива, — эта жгучая дама являлась всегда раньше всех. Репей даже
рассердился немного, что он опоздал.
— Вы что же молчите? — обратился он к Крапиве. — Кажется, я был
вежлив…
— А что же мне говорить? — заворчала Крапива: она вечно была чем-нибудь
недовольна. — Только выскочил из земли, и давай орать… Вот посмотрите, как
себя умно ведет Чертополох: растет себе потихоньку.
— Ах, не говорите мне про Чертополох… Он молчит, потому что глуп. Да,
очень глуп, бедняжка… Впрочем, я это так, к слову. Я знаю, Крапива, что вы
давно неравнодушны к этому колючему господину…
— Кажется, это не ваше дело, умный болтун! — отозвался выведенный из
терпения Чертополох.
— Виноват, я к слову… Действительно, меня это нисколько не касается.
Да… А все-таки я рад встретить старых знакомых. Помилуйте, сколько лет
вместе растем у одного забора… Одним словом, соседи. Нет, я не сержусь на
вас, Чертополох, хотя вы и могли бы быть повежливее. Впрочем, все зависит от
воспитания, и вы не виноваты, что не знаете первых правил приличия…
— Ну, пошел молоть!.. — ворчал Чертополох. — Для чего только родятся
такие болтуны? Напрасно землю занимают и другим мешают…
— Значит, по-вашему, я лишний? — обернулся Репей. — Я? Лишний? Ха-ха!..
Вот это недурно сказано! Желал бы я знать, кто украшает весь огород?.. Да, я
украшаю, господа! Всем это известно и, кажется, не требует доказательств.
Один рост чего стоит: а потом — какие листья!.. Должен признаться, что я по
ошибке попал в ваше общество, то есть на задворки. Мое настоящее место
где-нибудь в оранжерее… Скажите, пожалуйста, чем лучше все эти пальмы?
Дайте-ка мне хорошую пищу, побольше света и тепла, так я бы их всех за пояс
заткнул. Просто ко мне относятся несправедливо, и я вынужден скитаться под
заборами… Да, люди несправедливы и сами виноваты, что не могут понять
настоящей красоты…
— Да… особенно — ваших цветов прекрасных!.. Нечего сказать, хороши
цветы… Просто какие-то шишки! — ядовито заметила Крапива. — Вот у
Чертополоха так цветы, а тут — колючие шишки.
Крапива и Репей частенько ссорились между собой, ссорились просто так,
от нечего делать. Чертополох обыкновенно молчал и вступался только тогда,
когда Репей очень уж начинал хвастать. Положим, и Крапива была хороша, —
всех бы жалила; но что вы поделаете с женщиной, когда она желает сердиться?
А весна шла быстрыми шагами. Солнышко так и пригревало оттаявшую землю.
Огород и задворки, заглушенные сухим бурьяном и сорной травой, начинали
принимать веселый вид, точно принаряжались к какому-то празднику. Везде
показывалась светлая весенняя зелень, точно развертывался дорогой бархатный
ковер… Поднималась молодая крапива, чертополох, репей, лебеда. Все эти
сорные травы росли с необыкновенной быстротой, как будто стараясь перегнать
друг друга. Скоро выглянул желтым глазком Одуванчик и крикнул:
— Здравствуйте, братцы!..
Одуванчик был славный малый, а главное, ни с кем не ссорился. Растет
себе и радуется. Его все любили, а особенно серебристая Лебеда, тоже
скромная и безобидная травка. Они так и росли вместе, как брат с сестрой.
— Ты меня любишь, Лебеда? — шепотом спрашивал Одуванчик вечером,
складывая свой желтый цветочек.
— Ах, очень, очень люблю!.. — признавалась тоже шепотом Лебеда, опуская
свои зеленые листочки, точно посыпанные серебряной мукой. — Вы такой
вежливый, Одуванчик, не то что Репей или Чертополох. А Крапивы я боюсь, —
она такая злая. Я стараюсь всегда быть подальше от нее…
— Я тоже… Неприятная дама!.. Ее даже коровы боятся и люди тоже. Так и
вцепится…
Остались незаросшими только гряды, где взрытая земля так неприятно
чернела. А какая там была отличная почва!.. Сорные травы всегда смотрели на
нее с завистью. Вот бы где отлично было устроиться.
— Я не понимаю, почему мы должны жаться у заборов, — ворчал Репей. — На
грядах земля такая мягкая, как пух, и потом так много солнца…
— А ты попробуй устроиться на гряде, — ехидно советовала Крапива.
— Устроиться не долго, да только из этого не выйдет толка… Хлопот
много.
— Ты боишься хозяйки?
— Что мне ее бояться? Я никого не боюсь. А только это несправедливо,
что нас загнали к забору. Чем мы хуже других?
Пока гряды не были вскопаны, в огород заходила разная скотина. Впрочем,
коровы не трогали сорной травы, а только пощипывали зеленую травку. Вот
другое дело, когда забрался однажды козел. Он прямо попал на Репей и съел у
него целый лист.
— Ах, какой нахал! — ругался Репей. — Это наконец невежливо… Погоди,
вот я тебя осенью украшу всеми своими шишками… Будешь меня помнить,
негодная тварь!
От козла досталось и бедному Одуванчику, и Лебеде: они тоже
недосчитались зеленых листьев. Он не тронул только Крапивы и Чертополоха.
— Благородное животное козел!.. — ехидно уверяла всех Крапива. — Он
никогда не затопчет… Не то что корова или лошадь.
II
Скоро земля совсем оттаяла, и в огород пришла хозяйка. Это была
низенькая старушка в темном платочке. Огород для нее составлял главную
статью дохода: и сама сыта, да еще на рынок столько овощу разного продаст.
Посмотрела, посмотрела старушка кругом и говорит:
— Пора гряды копать…
А потом еще посмотрела кругом, покачала головой и говорит:
— Откуда только берется эта сорная трава?.. И когда успела вырасти?..
Ведь никому она не нужна…
Репей обиделся на старушку за всех товарищей.
— Вот тоже выдумала: никому не нужны!.. Это мы-то не нужны? Вот ты,
старушонка, действительно никому не нужна, — и давно тебе пора помирать… И
тебя не будет, а мы все-таки будем расти. Вся разница в том, что будет у нас
другая хозяйка, подобрее.
На другой день старушка опять явилась в огород и привела с собой внучку
Машу.
— Стара я стала, внучка, одной не управиться, а твое дело — молодое, в
охотку поработаешь.
— Ничего, бабушка, поработаю. Да и какая это работа? Одно
удовольствие…
Начали бабушка с внучкой гряды копать. Бабушка кряхтит, кряхтит, едва
полгряды выкопает, а у внучки уже целая грядка готова.
— Ай да внучка! Ай да умница! — похваливает старушка. — И я прежде вот
так же скоро все делала, а теперь едва спину разогну…
А Маша только смеется. Копает да еще песни поет. Не работа, а забава.
Здоровая девушка, — в охотку поработать… Дней в пять все было кончено.
Посмотрела Маша на свою работу, полюбовалась и говорит:
— А что, бабушка, у тебя вот там место под забором даром пропадает? Вот
бы малины посадить, да крыжовнику, да смородины… Очень уж я малину люблю,
бабушка.
— Так, внучка, так, милая… и в самом деле, посадим-ка малинки, да
смородинки, да крыжовнику. Которую ягоду сами съедим, а которую на базаре
продадим… Я уж давно об этом сама подумывала, да все как-то руки не
доходили.
Обрадовалась старушка новой статье дохода, благо у внучки руки
здоровые. Сказано — сделано. Накупила старушка у знакомого садовника и
малины, и смородины, и крыжовника, и началась работа. Маша вдоль забора
накопала ям и принялась рассаживать в них кусты. От этой работы больше всего
досталось Крапиве.
— Что же это такое, — кричала она на весь огород, — этак и совсем житья
не будет!.. Караул!..
В отчаянье она несколько раз пребольно ужалила белые руки бойкой
внучки.
— Вот тебе, вот тебе, выдумщица!..
— Ах, проклятая крапива, как она больно жжется!.. — жаловалась Маша,
помахивая рукой.
— Я всех сожгу, — шипела Крапива.
— Откуда она только берется! — удивилась опять старушка. — Ведь никто
ее, кажется, не садит…
III
Гораздо скорее начали расти все овощи после полотья.
— Ишь дармоеды!.. — ворчал Репей. — Небось своего ума не хватало, чтобы
расти в готовой гряде. Эх вы, белоручки!..
— Молчи, мужик, — крикнул с гряды молодой Горох, начинавший завиваться
около своей тычинки, — не твое дело…
— А ты, хвастун!.. Погоди, вот тебя воробьи заклюют.
— Значит, сладко, если клюют… А вот тебя так никому не нужно.
— Оттого и не нужно, что я для себя расту, а ты для других стараешься.
Одним словом, что ни день, то новый спор. Нашла коса на камень, и
хвастун попал на хвастуна.
На гряды теперь любо было посмотреть. Все зеленело и быстро росло. И
простоватая свекла, и кокетливая морковка, и горькая редька, и капуста. Вся
беда, что мало было кавалеров — все наперечет: хвастун Горох да горький Лук.
Впрочем, Лук понимал свое положение и старался расти поближе к Редьке, —
такая же горечь, так уж вместе бог велел расти.
— У меня все красавицы растут, — хвастался Горох. — А всех лучше
морковка… Вот какие у нее листочки прорезные, точно зеленые кудерьки. Так
сами и вьются…
Морковка делала вид, что не слышит этих похвал, и только все краснела и
краснела. И приятно, и стыдно. Конечно, верить Гороху нельзя; а все-таки,
когда так начинают хвалить прямо в глаза, невольно как-то хочется верить.
Скромная морковка начинала про себя думать, что в самом деле она лучше всех,
и еще больше краснела. Вот другое дело Редька; толстеет себе, как купчиха, и
ничего знать не хочет.
Споры часто заходили так далеко, чуть не до настоящей ссоры. Главными
зачинщиками являлись Горох и Репей.
— Эй ты, мужик! — кричал обыкновенно Горох. — Никому-то тебя не нужно.
Тебя даже и скотина не ест… Для чего ты растешь?
— Для себя расту, — отвечал Репей с гордостью. — А что касается того,
что я никому не нужен, так это ты весьма ошибаешься… Куда человек — туда и
я; значит, и я на что-нибудь нужен. Тысячу верст человек прошел, и я за
ним… Для меня все равно — холод и жар: я не прихотлив. А ты — неженка.
Тебя и садить нужно, и беречь, а я все сам. Вот теперь и сообрази, что все
это значит…
— Моя хозяйка говорит, что ты никому не нужен.
— Мало ли что она скажет!.. Вот осень настанет, вот она и примется
выбирать вас всех из гряды; а я-то останусь на том же месте. Вот тебе и не
нужен… Тебя каждый козел съест; а я так вцеплюсь в него, что не
обрадуется. Всю бороду ему зацеплю, — не отдерет потом. И Крапива тоже
постоит за себя, и Чертополох… Мы уже все заодно живем. Без нас-то какой
огород может быть?.. Да, подумай-ка своим умом… Ежели разобрать, так я
гораздо поважнее тебя буду и постарше. Конечно, меня мало ценят, ну, да это
все равно. Я мало обращаю внимания, что про меня говорят. Они свое говорят,
а я свое делаю. Так-то, милый друг!.. Одним словом, жаль мне тебя, потому
что ты чужим умом живешь. Легкомысленный овощ, и больше ничего. До первого
мороза тебе и жить.
— У всякого своя судьба, Репей. У тебя кожа толстая, — вот и не боишься
мороза; а у меня листочки нежные, сам я тоненький… Одним словом,
деликатное растение.
Так дело шло день за днем. Лето проходит быстро, — его вспоминают,
когда оно пройдет. Так было и тут. Гряды в огороде покрылись густой зеленью.
Капуста разбухла до того, что верхние листья на ней лопались. Горох отцвел и
покрылся стручьями. Малина начала созревать, хотя на первый год ягод и
немного было.
Внучка Маша, кажется, больше всего заботилась о ягодах. Нет-нет и
заглянет в огород. То репку сорвет, то спелую ягодку ущипнет. Крапива и тут
не унималась. С горя она нынче выросла большая-большая и не упускала случая
обжечь прихотницу-внучку.
— У, гадкая! — ворчала девушка, пряча руки.
Скоро ягоды были обобраны, и очередь наступила овощам. Началось дело с
гороха. Перерастет — невкусный будет. Потом редьке и луку досталось. Потом
дело дошло до свеклы и моркови. Старушка приходила каждое утро и вырывала
созревшие овощи, чтобы снести их на базар.
— Что, дармоеды? — торжествовал Репей. — Пришла ваша пора… всех вас
старушонка перетаскает на базар. Так вам и надо — не хвастайтесь…
Погодите, вот ударит мороз, — всем конец.
И мороз ударил… Почернела ботва у картофеля, пожелтел горох, начали
обваливаться засыхавшие листья. Пришла старушка вместе с внучкой и принялась
за работу. Вместе они повыдергали весь картофель, морковь, репу и свеклу и
целых два дня обрезывали ботву. Гряды приняли такой печальный вид, точно по
ним прошел неприятель. В бороздах валялись целые вороха обрезанных листьев,
точно старое, изношенное платье, которое уже никому не нужно.
Дольше других на грядках оставались лук, редька да капуста. Они не
боялись морозов. Но и их очередь наступила. Опять пришла старушка с внучкой,
и гряды окончательно опустели. Тяжело было смотреть даже со стороны, как
валились под ножом тяжелые зеленые головы капусты. Скоро весь огород был
убран, и на грядах оставались одни кочерыжки от капусты, жалко торчавшие из
земли, точно утиные шеи.
Полил дождь, загудел ветер, а потом первый мороз сковал землю. Жутко
пришлось и сорной траве.
— Ну, кума, пора и нам отдохнуть, — сказал как-то Репей засыхавшей
Крапиве. — Что же, пожили, покрасовались и на будущий год опять увидимся…
До свидания, кума! Меня только одно утешает: всех этих дармоедов убрали от
нас, — место очистили…
Крапива только жалобно стонала:
— Ух, как холодно!.. В самом деле, пора на покой. — Она даже сердиться
не могла.
Чертополох все лето промолчал и молча засох от первого инея.