Кабардинская народная сказка
Часто мой дед рассказывал эту сказку. Он слышал её от своего деда, а тот – от своего. А прапрадед будто бы сам был свидетелем того, о чём в ней рассказывается.
Было то или не было – не знаю. Напал на Кабарду какой-то хан. Расположился он на берегу быстрой реки Баксан. Враг был очень силён, и кабардинцы не решились вступить в открытый бой. Хан тоже не спешил начинать битву и прислал к кабардинскому князю своих послов.
– Наш хан не хочет кровопролития, – сказали послы. – Пусть поборются два силача – ваш и наш. Если победит наш силач, кабардинцы должны будут платить хану такую дань, какую он назначит. А если победит ваш силач, хан с войском уйдёт к себе.
Князь попросил дать ему три дня сроку.
Созвал он стариков для совета. Долго думали мудрые старцы и наконец решили, что надо принять предложение хана. Раньше на Кавказе часто так решали исход битвы: чей силач победит, тот и победитель.
Стали думать, кто мог бы вступить в единоборство с ханским силачом, и выбрали Кургоко, сына старика Хату.
Позвали Кургоко. Молодой джигит был хвастлив и заносчив.
– Не страшен мне никакой силач! Я надеюсь на себя, – сказал он.
– Если не боишься, то через два дня будь готов к бою, – сказал ему князь и отправил к хану своих послов известить, что через два дня состоится поединок.
В этот же вечер кабардинцы услышали в стане хана страшный рёв.
– Кто это ревёт? – спрашивали они друг друга.
Оказалось, что так страшно ревёт не зверь, а ханский силач – богатырь громадного роста и с безобразным лицом.
Он был прикован цепью к столбу, и кормили его только сырым мясом.
Услыхал эти рассказы Кургоко, перепугался. Пожалел он, что похвастал тогда перед князем. Не надеялся Кургоко на свои силы – так и сказал он своему отцу.
Задумался старик.
Вошла в саклю жена Кургоко. Звали её Лашин.
– О чём вы задумались? Какая беда у вас случилась?
– Молчи, не спрашивай! – отвечал ей Кургоко. – Если мы думу думаем, то есть на это большая причина.
– Какая же? Может быть, я помогу вам?
Засмеялся Кургоко:
– Не женского ума дело – речь идёт о судьбе нашего народа. Твоё дело растить детей, коров доить, готовить обед.
Обиделась Лашин, ни словечка не сказала мужу, ушла доить корову.
Старику Хату понадобилось что-то во дворе, вышел он следом за невесткой и видит, что одна корова не даёт себя доить. Рассердилась Лашин, схватила её одной рукой под брюхо и перебросила через плетень.
Удивился Хату богатырской силе своей невестки, обрадовался, поскорее вернулся в саклю. Пришла ему в голову мысль – вот кто выручит сына!
– Отец, научи, как мне быть? Завтра поединок. Боюсь, не одолеть мне вражеского богатыря, – сказал Кургоко.
– Не горюй, сын мой, – отвечал ему Хату. – Послушай, что я тебе скажу. Из далёкого аула пробрался к нам один молодой кабардинец. Он ещё почти мальчик, но очень силён. Он и поборет ханского богатыря. Завтра рано утром этот юноша приедет сюда. Ты ни о чём не расспрашивай его, поезжай с ним в степь, на место боя. Когда появится ханский силач, ты скажи: “Разве это богатырь? Не хочу марать о него свои руки. Слишком он слаб для меня. Пусть он попробует победить моего младшего товарища” – и укажи на своего спутника.
В это время в саклю снова вошла Лашин. Старик Хату послал сына во двор задать корму коням. А когда Кургоко вышел из сакли, старик рассказал невестке, какая случилась беда.
– Только ты поможешь нашему горю и горю всего народа. Ты одна сумеешь победить ханского богатыря.
– Да, – ответила Лашин, – я чувствую, что есть у меня силы. Но ведь я женщина, и народ не допустит…
– Ты надень старую черкеску Кургоко, а шапку надвинь на самые глаза. Когда поедешь в степь, ни о чём не говори с Кургоко и никому не открывайся, что ты женщина, до тех пор, пока я не подойду к тебе…
– Я сделаю так, как ты сказал, – обещала Лашин.
Рано утром проснулся Хату, проснулся Кургоко. Вышли они во двор, а молодой джигит уже ожидает их.
Сел Кургоко на коня и вместе с молодым джигитом поехал на поле боя…
А там уже собралось много народа.
На кургане для хана был расстелен роскошный ковёр. Хан сидел, поджав под себя ноги, и курил трубку. Он был уверен в победе.
А ханский богатырь стоял на поле и показывал свою силу. Он ломал руками толстые деревья, словно это были тонкие прутья.
Поле, на котором должны были биться богатыри, кончалось скалистым обрывом.
Слезая с коня, Кургоко громко сказал:
– Разве это богатырь? Не хочу марать о него свои руки. Слишком он слаб для меня! Пусть он попробует победить моего младшего товарища. – И Кургоко указал на молодого джигита, с которым приехал.
Хан дал знак, и борцы стали сходиться. Богатырь хана схватил своего противника, но не смог сбить его с ног. Тогда молодой джигит схватил ханского богатыря, приподнял и с силой ударил его об землю, а потом потащил к обрыву и сбросил со скалы.
Радостный крик победы раздался в рядах кабардинцев.
А хан не мог слова вымолвить – ведь он был уверен, что победит его богатырь! Пришлось ему признать себя побеждённым.
– Теперь я вижу, что твои богатыри сильнее моих, – сказал наконец хан кабардинскому князю.
Тут из толпы выступил старик Хату и подошёл к победителю.
– Смотрите все, ханского богатыря победила женщина, жена моего сына! – И он снял с неё шапку.
Большие чёрные косы упали из-под шапки на плечи Лашин.
Крик удивления пронёсся по толпе.
– Счастлив народ, у которого такие женщины, – сказал хан. – Если ваши женщины так сильны, то какою же силой должны обладать мужчины? Нет, с таким народом я буду жить в дружбе.
И хан со своим войском ушёл из Кабарды.
А скала, с которой был сброшен богатырь, с тех пор стала называться скалой Лашин.